Scivarin - город-призрак

Поэзия и живопись: легенда о безумной Грете

scivarin — Tue, 14 Jun 2011 05:41:24 GMT

Современный постмодернизм, понимаемый как творческий метод, основой которого является искусство цитирования и адаптации в ином контексте мифологем или художественных образов, ранее запечатленных в каком-либо произведении искусства, позволяет сопоставлять совершенно различные пласты исторической действительности, некогда подвергшиеся осмыслению и получившие определенную интерпретацию в работах мастеров минувших времен. Старинная легенда, перемещенная во времени и пространстве и оказавшаяся в ином цивилизационном поле, способна приобрести неожиданную, подчас жутковатую актуальность.

Мрачный, причудливый мир живописных полотен и гравюр Питера Брейгеля-старшего, великого нидерландского художника, представившего бытие европейца XVI столетия в серии гротескных образов, вереницей проходящих на фоне удивительных пейзажей, исполненных глубокого драматизма и экспрессии, мне стало интересно сравнить с грязной фантасмагорией существования нашего сегодняшнего общества, стоящего ныне на пороге, за которым - прозрение или гибель.

Что из этого получилось - можно увидеть в расположенном выше видеоролике, где для начала я рассказываю средневековую легенду о безумной Грете, раздобывшей адскую сковородку, а затем читаю свое стихотворение "Надир", посвященное адским реалиям современного средневековья, что весьма кстати сопровождается показом специально подобранных фрагментов картин Брейгеля, его же гравюр из серии "Семь смертных грехов", а также лаконичными цитатами из художественных фильмов и видеохроники.

Ролик сделан на основе материала, отснятого для телевидения, где мат в эфир, как известно, не пускают, поэтому при чтении "Надира" единственное матерное слово, присутствующее в тексте, пришлось заменить "приличным", причем процесс поиска подходящего эвфемизма доставил немало лулзов.

Оригинальный текст стихотворения опубликован на Сайте высокой поэзии, там же в комментах говорится о некоторых других культурологических параллелях: Надир

Прогулки постмодерниста по пещерным городам

scivarin — Sat, 03 Apr 2010 09:47:43 GMT

Минувшей осенью я побродил с фотоаппаратом по нескольким "пещерным" городам - Эски-Кермену, Бакле, Мангупу, Тепе-Кермену - а затем решил продолжить традицию "литературных путешествий" циклом эссе об этих занятных древностях, проиллюстрированных фотками и снабженных краткими описаниями наиболее удобных маршрутов. Весь цикл я решил озаглавить "Мистические путешествия по пещерным городам", и пока что готов предложить вниманию читателя три эссе, два из которых представляют собой некое гипертрофированное предисловие, посвященное некоторым спорным вопросам истории средневекового Крыма, а также парадоксам современного восприятия готической эстетики средневековья.

Третье эссе целиком и полностью посвящено загадкам "пещерного" города Тепе-Кермен, одной из самых эффектных и, при этом, наименее изученных горных крепостей Крымской Готии.

Исторических названий, своего рода древних имен у Крымского полуострова и даже у разных его частей немало. Так, например, юго-западную часть горного Крыма иногда называют Крымской Готией - потому, что здесь в эпоху раннего средневековья жили крымские готы. Это, понятно, совсем не те готы, что тусуются сейчас на заброшенных кладбищах в боевой вампирской раскраске - понятие "готика" за полтора тысячелетия претерпело поистине головокружительные метаморфозы. Тем не менее, архитектурные сооружения, созданные древними готами, готы современные вполне одобряют - потому как "готично" до ужаса, и одно это обстоятельство, исполненное тончайшей культурологической иронии, сособно привести в восторг истинного ценителя постмодернистских наворотов.

Юго-западный Крым называют также "страной пещерных городов" - потому, что древние крымские готы под чутким руководством византийских военных инженеров построили некогда над обрывами расположенных здесь отвесных скал замки и крепости, а в самих скалах высекли огромное количество искусственных пещер, которые ныне придают этим древним городищам неповторимое загадочное очарование.

Декаданс и постмодернизм в контексте современных тенденций отечественной культуры

scivarin — Tue, 23 Feb 2010 21:18:01 GMT

К числу основополагающих культурологических понятий, значение которых в формировании концепции данного проекта переоценить невозможно, помимо готики, безусловно относятся декаданс и постмодернизм - почему бы не побеседовать об этих занятных вещах?

Декаданс и постмодернизм: ложь определений

Начнем с того, что определения декаданса и постмодернизма, встречавшиеся мне в различных справочных изданиях, я не могу признать удовлетворительными и сколько-нибудь раскрывающими суть рассматриваемых явлений. Эти определения невнятно бормочут о каких-то сложных, противоречивых кризисных явлениях западноевропейской культуры, жестко датируя декаданс второй половиной XIX - началом XX века, а постмодернизм - последней четвертью прошлого столетия. Таким образом, оба феномена намертво привязываются к европоцентричной хронологической шкале последовательной смены одного стиля искусства другим в строгом соответствии с этапами развития определенной социально-экономической формации. Это понятно - словари и энциклопедии, которым мы привыкли безоговорочно доверять, содержат не богодухновенные откровения, а тексты, написанные в определенную историческую эпоху обычными людьми, взглядам которых, как известно, свойственно колебаться в соответствии с генеральной линией партии или высочайшим мнением. Увы, свойственное отечественным искусствоведам, видимо, до сих пор находящимся под впечатлением от статьи В. И. Ленина "Партийная организация и партийная литература", маниакальное стремление увязать прихотливое течение мировой художественной мысли с теми или иными общественно-политическими процессами, зачастую выглядит, мягко говоря, несколько наивно. Жить в обществе и быть свободным от общества, конечно, вряд ли получится, зато вполне возможно диктовать обществу стиль жизни, чем, собственно говоря, искусство всегда и занималось. Магическую способность искусства вообще и поэтического слова в частности "вызывать изменения в соответствии с волей" опасно недооценивать.

Поэтому в том, что касается столь тонкой и деликатной идеологической сферы, каковой без сомнения является современное искусство, я привык не доверять официозу и полагаться исключительно на собственные наблюдения. Этими-то частными наблюдениями, абсолютно не претендующими на сколько-нибудь всеобщий характер, я и намереваюсь поделиться, пояснив, что именно лично я понимаю под занятно и раскатисто звучащими для русского слуха иностранными словечками декаданс и постмодернизм. Итак, приступим.

Полагаю, что главным недостатком определений, о которых говорилось выше, являются четко заданные хронологические рамки существования каждого из рассматриваемых феноменов. На самом деле указанные интервалы обозначают исключительно время возникновения термина, описывающего явление, но ни в коем случае не самого явления как такового. Если следовать логике авторов подобных определений, следует признать, что до тех пор, пока сэр Исаак Ньютон не открыл закон всемирного тяготения, этот закон не действовал. Но существует иная логика.

Декаданс

Декаданс как понятие - и впрямь дитя Европы второй половины XIX века. Иные из французских "проклятых поэтов", продолжателей эстетической и философской линии великого автора "Цветов Зла", восприняли как вызов презрительное прозвище "декаданс" ("упадок"), которым наградили их безнадежные творческие поиски хотя бы отблеска недостижимого идеала и хотя бы тени ускользающего смысла бытия преисполненные самодовольного оптимизма критики, очарованные буржуазным прогрессом и светозарными перспективами технократического будущего европейской цивилизации - и назло литературоведствующим "овощам" стали открыто называть себя декадентами.
Впрочем, декаданс никогда не был явлением стилистически однородным - среди его приверженцев, которых в Европе, а затем и в России оказалось немало, оказались и символисты, и неоромантики, и представители других литературных течений. Всех этих очень непохожих друг на друга мастеров изящной словесности объединяло горькое любование трагической красотой неизбежного увядания и гибели светлого человеческого разума, высших проявлений духа в столкновении с бессознательными стихиями времени, обстоятельств, необходимости. Именно эта печальная красота - то стоически бесстрастная, то экстатически чувственная, изначально обреченная на заклание, умирающая, но возрождающаяся вновь - в эстетике декаданса противостоит тотальному абсурду проявленного мира и является его единственным оправданием.

После того, как эстетическая сущность явления стала понятна, появилась возможность проводить культурологические параллели и выстраивать ассоциативные цепочки - и вот здесь многие с удивлением открыли для себя то, что новомодный декаданс имеет древнюю и богатую историю в иных цивилизациях. Так, Мандельштам ничтоже сумняшеся говорил о римском декадансе - эллинистический "упадок" высоко ценил также Бродский, древнерусский, славянский декаданс представлен такими широко известными шедеврами как "Слово о полку Игореве" и "Слово о погибели Русской земли", представление о кельтском декадансе дают нам ирландские саги, а вот замечательный пример китайского декаданса эпохи династии Сун. И это, разумеется, далеко не полный перечень.
Что же мешает нам теперь, основываясь на явном сходстве стилистических приемов и эстетических предпочтений говорить о советском и постсоветском декадансе применительно к отечественной поэзии конца прошлого - начала нынешнего века? Ведь даже если удастся убедить себя в том, что эпоха декаданса давно миновала, все классические признаки этого возвышенного "упадка" из целого ряда произведений отечественной изящной словесности никуда не денутся, они останутся прежними - тот же алкогольно-наркотический флер, те же миазмы разлагающегося Идеала, та же любовь, осознающая себя как ненависть, то же темное пламя отчаяния, которым пылают поэтические строки. Но почему это мировоззрение столь актуально сегодня, что является тому причиной - известные социальные катастрофы нашей эпохи или все же нечто иное?

Я думаю, явление, называемое декадансом, характерно для тех моментов развития той или иной цивилизации, в которые интеллектуальные и духовные поиски ее лучших представителей достигают своего пика. Образно говоря, происходит очередной "штурм неба", предпринимается очередная попытка разрешить вечные экзистенциальные и метафизические проблемы, стоящие перед человечеством с тем, чтобы приблизиться к некоему идеальному состоянию, распознаваемому мифологизированным сознанием как богоподобие, главными критериями которого являются бессмертие и всемогущество.
Неудача усилий, прикладываемых в этом направлении, осознание ограниченности человеческой природы и ее беспомощности перед лицом (вернее, по Цветаевой - нелицом) довлеющего фатума естественно вызывает острую депрессию, окрашенную в самые разные эмоциональные тона - от очаровательной легкой меланхолии до экстаза вселенской тоски или даже кромешного мрака разрушительного нигилистического безумия. Цивилизация, не справившаяся со своей сверхзадачей, упивается терпким вином собственного поражения. Падение в головокружительную бездну этой депрессии я, собственно, и называю декадансом.

Декаданс в высшей степени благотворен для искусства, но губителен для цивилизации, это искусство породившей - она быстро сгорает в лихорадочном огне деструктивного экстаза за исключением тех случаев, когда первичному поведенческому импульсу среднестатистического представителя такой цивилизации, являющемуся его спонтанной реакцией на господствующие в соответствующей социальной среде умонастроения, посредством грамотной идеологической обработки удается придать необходимое направление. Мощная энергетика эстетизированного отчаяния может быть задействована в качестве силы, консолидирующей общество и в кратчайшие сроки превращающей его из аморфной деморализованной человеческой массы в слаженный боевой механизм - такие примеры в истории были, достаточно вспомнить хотя бы пропагандистский успех германского национал-социализма в 30-е годы прошлого века, оставляя в стороне идеологические, политические и моральные аспекты этого явления, которые в данном случае способны отвлечь от понимания сути проблемы.
Красота, как известно - это страшная сила, эстетика - это грозное оружие, которым может воспользоваться любой научившийся им владеть, а эстетика декаданса обладает известной притягательностью. Поэтому в свете серьезнейших задач, стоящих в наше время перед отечественной цивилизацией было бы настоящим безумием рассматривать декаданс исключительно в контексте истории искусств. Однако возможные концептуальные варианты идеологических и эстетических систем будущего заслуживают отдельного разговора, который я в ближайшее время надеюсь продолжить в эссе Идеология реванша, а пока что, пояснив свои взгляды по поводу декаданса, предлагаю уделить внимание великому и ужасному идолу современной культурологии - постмодернизму.

Постмодернизм

Вообще-то как модернизм, так и постмодернизм - термины на первый взгляд не слишком удачные и достаточно бессмысленные. Действительно, едва ли имеет смысл называть новым, современным искусством то, что являлось таковым сто лет назад - теперь это уже классика, но... классика модернизма. Этот парадокс можно объяснить тем, что модернизму суждено было остаться вечно молодым - он слишком часто осмысливался как финальная, завершающая стадия развития искусства, своего рода неутешительный итог многовековых поисков художественных выразительных средств, способных адекватно передать экзистенциальную драму человеческого бытия.

Несмотря на кажущуюся революционность, модернизм представляется мне направлением строго академическим, неким продолжением схоластических традиций средневековой европейской философии. В русле модернизма проблема соотношения формы и содержания в художественном произведении была подвергнута строгому логическому анализу, который и показал со всей очевидностью несомненное наличие в классических образцах того или иного искусства жесткого диктата формы. Сторонники "нового искусства" решили во что бы то ни стало избавиться от этого диктата, взвалив на него ответственность за все неудачи на пути самовыражения (я немного утрирую, конечно, но лишь самую малость) - отсюда обилие всевозможных формалистических экспериментов, разрушающих традиционные каноны романа, лирического стихотворения, портрета, пейзажа, натюрморта, фортепианного этюда etc при помощи известного схоластического принципа reductio ad absurdum.
Поскольку среди модернистов обнаружились люди по-настоящему талантливые, обладающие незаурядными способностями, они с поставленной задачей успешно справились - в произведениях "нового искусства" форма стала пластичной и легко трансформирующейся, она уже не довлела над содержанием, а покорно следовала авторским прихотям. Надо сказать, поначалу полученные результаты полностью оправдывали подобный подход - достаточно вспомнить хотя бы гипертрофированные романы Пруста и Джойса, "театр абсурда" Беккета и другие шедевры литературы модерна. Однако во второй половине прошлого века стремительно нарастает прогрессирующая деградация творческих идей модернизма: поп-арт с его фетишизацией предметов потребления, зловещим животным гедонизмом и бессмысленным нигилистическим эпатажем, а также минималистическое "искусство безмолвия", деятели которого издают книги с чистыми страницами без всяких признаков текста или исполняют беззвучные "симфонии" без какого-либо намека на музыку, можно расценивать как своеобразное символическое уведомление о безоговорочной капитуляции художественной мысли, о завершении ее исторического пути и возвращении к первобытным истокам. Оказалось, что вслед за формой улетучилось и содержание, зато теперь каждый может раскрыться и самовыразиться посредством радостного мычания. Или просто помолчать о чем-то своем.

Если следовать банальной схоластической логике, в рамках которой пребывает сознание модерниста, такой исход абсолютно неизбежен, но он категорически не устраивает читателей, слушателей, зрителей, то есть широкую общественность, которая как ни в чем ни бывало желает наслаждаться произведениями искусства, а не выслушивать высокоумные силлогизмы, доказывающие бесперспективность этого занятия. Поэтому саморазрушающихся модернистов попросили подвинуться, и штурвал корабля мировой культуры оказался в руках беспринципных ребят, без долгих раздумий назвавшихся постмодернистами - здесь они стремились не только подчеркнуть свое отличие от предшественников, но и зафиксировать доставшуюся им в наследство ситуацию эстетического дефолта как некую отправную точку своей деятельности. Я думаю, "послесовременные" концепции создавались отнюдь не для того, чтобы посрамить свод идей модернизма (в этом преуспели и сами модернисты) - в данном случае преследовались прежде всего практические цели. Необходимо было срочно оживить угасающий интерес почтеннейшей публики к высокому искусству вообще и к различным жанрам изящной словесности в частности. Как выяснилось, всемирная литература богата всеми позабытыми находками и открытиями, которые можно использовать подобно кусочкам смальты в создании мозаичной, но принципиально новой и захватывающе интересной картины мира. Этот метод в действии блестяще продемонстрировали в своих литературных произведениях Борхес, Гессе, Толкиен, Эко, Павич и целый ряд других талантливых авторов, однако он отлично прослеживается также на примерах из Махабхараты, Ветхого и Нового Завета, текстов античных гностиков etc. По сути постмодернизм - это искусство цитирования, интерпретации и сопоставления, искусство вплетения в сложный орнамент сегодняшних литературных контекстов исторических и культурологических реминисценций, восходящих к самым разным эпохам, философским школам и стилистическим направлениям. Идеальный постмодернистский гипертекст предполагает возможность бесчисленного множества разных прочтений - в зависимости от времени года, внешней ситуации, интеллектуального уровня, эмоционального настроя и личной истории читателя, страницы, на которой раскрылась книга и других факторов он может быть воспринят как детектив, любовный роман, политический памфлет, философская притча, мистическое откровение или репортаж о реальных событиях - оставаясь при этом вполне трансцедентным актом творения иной реальности посредством создания новой системы ассоциативных связей, начертанной поверх всех известных дискурсов.

В последние годы нередко можно услышать как люди интересующиеся процессами, происходящими в русской и мировой литературе, ругательски ругают постмодернизм, незаслуженно называя эту концепцию едва ли не главной причиной того поистине жалкого состояния, в котором несомненно пребывает ныне отечественная изящная словесность. Этим яростным обвинителям невдомек, что многочисленные литературные шарлатаны восьмидесятых - девяностых, многозначительно величавшие себя постмодернистами мастера плоской шутки и мучители дряблого слова, умудрившиеся почти погасить собственными помоями огонь читательского интереса к поэзии и сложной интеллектуальной прозе, никакого отношения к настоящим достижениям постмодернизма не имеют. Обосновывать свое отношение к постмодернизму ссылками на творчество этих господ - все равно, что отведав скверный самогон, настоянный на дубовой стружке, взяться "со знанием дела" рассуждать о букете выдержанного коньяка: "Пил я этот коньяк - такое дерьмо, знаете ли! И голова потом словно чугунная". Вместе с тем есть все основания полагать, что творческое освоение существующих и возникновение новых постмодернистских концепций происходит в русской литературе сейчас, и знакомство читателя с истинными шедеврами отечественного постмодернизма еще впереди.

Синтез

"Современность", понимаемая как комплекс представлений о мире, окрашенных позитивистской рассудочностью, верой в бесконечный прогрес и упованием на грядущую технократическую идиллию закончилась, начинается новый виток развития человеческой цивилизации, успешный ход которого настоятельно требует синтеза всех знаний, этой цивилизацией накопленных. В сфере культуры это означает создание универсальной базы данных, включающей все без исключения открытия эстетической мысли бесчисленных поколений людей - от получивших широкое признание до полузабытых, противоречивых и спорных - и выработку навыков рационального использования этого грандиозного наследия в процессе создания универсальной идеологемы, способной объединить разные "народы и царства" во имя реализации программы, являющейся воплощением предназначения человечества как биологического вида. Космические масштабы интеллектуальных сражений грядущего уже сейчас, причудливо преломляясь, отражаются в поэзии.

Надо сказать, что на протяжении нескольких тысячелетий существования искусства художественные средства, которые использует поэзия, не претерпели особых изменений - просматривая тексты архаических эпосов, то и дело натыкаешься на сюжетные ходы или стилистические приемы, доселе казавшиеся остроактуальными изобретениями представителей современных литературных течений. Поистине, магический феномен поэзии по сей день пребывает в своей таинственной первозданности - мы только расставляем акценты, выдумываем названия и даем новые определения отдельным элементам, составляющим его целокупную и труднопостижимую гармонию. Преобладание одного или нескольких таких элементов в поэтическом произведении отнюдь не означает того, что иные в нем отсутствуют - пусть мы видим лишь несколько граней бриллианта, но волшебная игра света в его глубинах немыслима без остальных, скрытых от нашего взора. Впрочем, создавая собственные концепции творчества, мы знаем, что божества поэзии, как ни странно, бывают благосклонны к нашей легкомысленной теоретике, поскольку иногода побочным результатом этой в общем-то бессмысленной деятельности становится открытие неожиданных и завораживающих ракурсов привычной действительности. А коль скоро так, то почему бы не предложить в качестве основы экспериментального литературного стиля концепцию, объединяющую постмодернистскую методику "игры в бисер" с изысканной эстетикой декаданса, оттенив все это позитивной идеологией имперского возрождения, которой, как уже говорилось выше, будет посвящено отдельное эссе - и посмотреть, что получится? На мой взгляд, подобный творческий синтез уж точно не хуже абсурдного движения в колее массовой культуры и нелепого восхищения чуждыми нашему мироощущению дегенеративными идолами общества потребления.

Готическая осень-2009 на сайте Scivarin

scivarin — Tue, 29 Sep 2009 11:25:34 GMT

пройдёт под общим девизом
"Спой, светик, не стыдись..."

Между прочим, такие вот прикольные химеры и сатиры украшают Массандровский дворец в Ялте. Почему бы не попытаться представить себе - о чём эти каменные чудища кричат миру? Чем не тема для конкурса готической поэзии?

Но для начала - всем привет! После периода летнего безмолвия приступаю к выполнению своих прямых обязанностей администратора и хедлайнера проекта. Творческие планы весьма обширны, но распространяться о них полагаю преждевременным - скажу лишь о том, что свежие материалы вскоре появятся в каждом из традиционных разделов сайта, причём все они будут анонсироваться на форуме и здесь, на главной странице. Но будет и нечто совершенно новое. Открывая этот осенний сезон на сайте Scivarin, хочу отметить, что по моей задумке очередной этап своего исторического развития наш призрачный город должен встретить более открытым, отвязным и абсолютно непредсказуемым.

Крепостные стены рушатся, готические партизаны покидают подполье и переходят в контрнаступление, исподволь перетекающее в изысканную постмодернистскую оргию. С эстетики рекламных клипов, этой богини эпохи потреблятства словно с базарной шлюхи срывают одежды - все кружева, кринолины и накладные груди - и вот на ворохе тряпья корчится уродливое тщедушное тельце гермафродита. Толпа ревёт и хохочет - карнавал в разгаре. Эрато с лицом надменным и восхитительно-бесстрастным проходит мимо. Клио улыбается. Партизаны разводят огромные костры из фальшивых бумажных денег и избирательных бюллетеней - в апартаментах олигархов и политиков прислуга обнаруживает испепелённые мумии. Igne Natura Renovatur Integra. Разъярённые ведьмы отказываются линчевать великого инквизитора и просто плюют в его благочестивое рыло, совершая тем самым кощунственное поругание слепого религиозного фанатизма и подлого ханжества. Облачные гряды небес пронизывает странный и тревожный свет - то древние арийские боги вызывают Яхве на ордалию.

Нет, это не фантастика. Это реалии незримой войны, которую ежедневно ведёт жизнь против небытия. Изначально наш мир не обречён на гибель, и хотя текущее развитие событий увлекает его к катастрофе, у нас ещё есть шанс оказать достойное сопротивление противнику. Крушение вселенной предначертано текстами, его сочинили и заставили человечество поверить в этот вымысел. И этот вымысел очень даже может стать реальностью, как сбылись самые мрачные грёзы о развале Советского Союза, изобретённые врагом, затем коварно внедрённые в подсознание наших соотечественников при содействии компрадорских "деятелей культуры" и являющиеся непосредственной причиной нынешнего бедственного состояния Русской цивилизации. Человек - магическое существо, его намерение способно творить чудеса, что уж говорить о коллективном намерении миллиардов людей на протяжении многих поколений. Поэтому предотвратить апокалиптический финал способен только новый священный текст, содержащий описание грядущего процветания мира под скипетром Человека, достигшего Богоподобия и завершающегося апофеозом покорения Вселенной. Но здесь есть чрезвычайно важное условие - это должен быть священный текст, которому люди поверят. А, поверив, станут всемогущими и бессмертными.

Нет, это не богоборчество. Это попытка разгадать замысел истинного Создателя мира. Вот что сказано в Евангелии от Иоанна: Иудеи сказали Ему в ответ: не за доброе дело хотим побить Тебя камнями, но за богохульство и за то что Ты, будучи человек, делаешь Себя Богом.
Иисус отвечал им: не написано ли в законе вашем: "Я сказал: вы боги"? (Иоан. 10, 33 - 34)
А позднее в беседе с учениками, пророчествуя об Утешителе, Иисус произнесёт знаменитую загадочную фразу: Ещё многое имею сказать вам, но вы теперь не можете вместить (Иоан. 16, 12).
Так что не будем пребывать в досадном заблуждении, усердно поддерживаемом сторонниками традиции средневекового фарисейского раболепия - может оказаться так, что Небо ждёт от нас не суеверного страха и униженного скудоумия, а дерзновенного порыва мысли в неведомое. Не требует ли Книга Жизни нашего соавторства - кто знает?

Нет, это не шутка. Вышесказанное можно воспринимать сколь угодно серьёзно, а можно интерпретировать в качестве условий некоей литературной игры - почему бы и нет? Разве создание нового священного эпоса, содержащего принципиально иное описание мира и перспектив его развития не является поистине достойным вызовом для современной русской литературы и прекрасным способом "слива" унылых мудаков, эту литературу сегодня официально представляющих и занятых борьбой с пережитками тоталитаризма, омерзительной классификацией собственных интеллигентских комплексов и любовным описанием различных способов мастурбации? На мой взгляд, результаты предлагаемой игры имеют все шансы оказаться ошеломляющими, пусть даже они окажутся сколь угодно далёкими от заданных условиями рамок.

Итак, игра. Желающие принять в ней участие размещают на форуме сайта Scivarin поэтические и прозаические тексты любой направленности, которые будут рассматриваться и интерпретироваться мной в качестве фрагментов создаваемого нами современного эпоса.
Говорят, что историю пишет победитель. А вот легенды, добавлю я, слагают те, что сражаются за победу. Настоящая легенда фокусирует любовь, боль, ненависть, надежды и мечты народа в единый луч необоримого намерения, сметающего все преграды. Исскуствоведение без тормозов; культурология, закусившая удила; вещая поэзия яростного огня очистительных пожаров и нежной печали забытых рассветов - вот что необходимо нам сегодня! Мы так долго жили в сумрачных вселенных чужих легенд. Пришло время творить собственную.

Новая возможность опубликовать стихи - расширение и реорганизация проекта

scivarin — Tue, 09 Jun 2009 09:11:08 GMT

Ничто не остаётся неизменным в этом мире - иногда, бывает, горы сдвигаются с места, что уж говорить о столь эфемерной и подверженной разнообразным веяниям структуре как литературный проект. Вот и у нас наметились перемены - смею полагать, к лучшему.
В первую очередь речь идёт о давно уже назревшем значительном расширении поэтического раздела проекта. Результатом моих раздумий над этой проблемой стало создание нового поэтического сайта, отныне являющегося неотъемлемой частью нашего литературно-художественного проекта. Сегодня я рад представить вашему вниманию Сайт высокой поэзии, на котором реализована возможность самостоятельно опубликовать свои стихи:

(картинка кликабельна)

Необходимость подобного шага со всей очевидностью проявилась во время работы над созданием антологии современной русской поэзии, развивающей эстетические традиции декаданса, готики и тёмной романтики. Мне стало ясно, что формат соответствующих подфорумов Готического клуба слишком тесен и не позволяет редакции и читателям составить цельное впечатление о творчестве того или иного автора, следствием чего порой становится включение в Избранное форума отдельных произведений, пусть и обладающих высокими поэтическими достоинствами, но явно не соответствующих моему видению концепции будущей антологии. В то же время некоторым интересным авторам, отлично владеющим искусством версификации, по тем же концептуальным соображениям пришлось вообще отказать в праве публикации на Поэтическом форуме Готического клуба.
При реорганизации и расширении проекта я учёл эти не слишком приятные моменты и принял меры по их ликвидации...

Сайт высокой поэзии свободен от концептуальных ограничений Готического клуба. На новом сайте для каждого из участников проекта, творчество которых получило одобрение Редакции, создаётся персональная страница, на которой автор может самостоятельно опубликовать стихи, организуются поэтические конкурсы и конкурсы иллюстраций, а рейтинги лучших авторов и комментаторов будут размещены на главной странице. Форум Сайта высокой поэзии не замыкается на литературной тематике, он предназначен для свободного общения авторов и читателей, ценителей высокой поэзии. Таким образом, в рамках нашего проекта появился полноценный поэтический сайт, представляющий собой отличную площадку, на которой авторы смогут представить свои стихи широкой аудитории... Разумеется, деятельность Редакции переносится на Сайт высокой поэзии.

В то же время сайт Scivarin - город-призрак и Готический клуб я намерен развивать исключительно на основе своих личных вкусов и предпочтений, невзирая на то, что мне едва ли удастся их назвать и обозначить, поскольку они прихотливы, изменчивы и непостоянны как оттенки неба на закате или как грёзы старого партизана, отведавшего семян лотоса или ягод белладонны. Впрочем, я продолжу формирование Антологии Готический Альбом на странице Поэзия, однако страница Избранное форума будет расформирована - многие произведения, ныне размещённые на ней, украсят Антологию. Гигантские изумрудные волны, в прозрачной толще которых загадочно переливаются преломлённые лучи солнца, разбиваются о тёмный бетон мола - где-то я видел это чудо. Правила Поэтического форума и форума Стихи unlimited изменены, третий день дует северный ветер. В связи с реорганизацией проекта прежние статусы участников упраздняются - все Авторы и Посвящённые объявляются Элитой Готического Клуба. Остальное - как раньше. Дальше - больше. Пожалуй, всё...

Оба сайта связаны подобно сообщающимся сосудам - вы можете войти в один из них и незаметно оказаться в другом.

Призраки не покидают эту комнату, даже когда её заливает солнечный свет...

Тень Вальпургиевой ночи

scivarin — Tue, 05 May 2009 19:38:34 GMT

В ночь с 30 апреля на 1 мая над миром почти незаметно проскользнул древний праздник весны, пользующийся громкой, но скандальной славой - Вальпургиева ночь, шабаш ведьм - праздник, изначальный смысл которого позабыт, ведь о нём лгали так долго и так изобретательно. Истинное название праздника сохранилось в германской традиции - Белтайн, следует принимать во внимание, что он не имеет никакого отношения ни к имени св. Вальпурги, ни к иудейской "субботе". Те, кто называет себя "готами", помнят о нём, конечно, и даже, вероятно, отплясывают в Вальпургиеву ночь на каких-нибудь клубных вечеринках в прикидах ведьмочек и вампирцев - не вижу в этом ничего предосудительного, дело молодое. Однако мне хотелось бы рассказать о некоторых личных историко-философских соображениях и, может быть, мистических соответствиях, связанных с этим апофеозом весны.

Ночь накануне первого мая всегда была для меня особенной. В детстве, когда я не знал, что в эту пору к Лысой горе слетаются ведьмы и демоны для участия в кощунственном неистовстве шабаша, моя фантазия, тем не менее, не ограничивалась предвкушением праздничной первомайской демонстрации с её нарядными улицами, украшенными алыми стягами и транспарантами, воздушными шариками, весёлыми пьяными дядьками и тётками, повсеместными лотками с лимонадом и мороженым и всякими прочими приметами народного гулянья. Было ещё и нечто иное - в тёплом ночном воздухе слишком отчётливо ощущалось пряное дыхание весны, слишком дурманящие ароматы источали цветущие сады, слишком резкими и вычурными были подвижные тени деревьев, колеблющихся в свете уличного фонаря под внезапными порывами свежего ветра. Тяжёлые полотнища флагов, вывешенных на зданиях к празднику, развевались на ветру, и мне чудилось хлопанье огромных крыльев каких-то фантастических существ - не то химер, не то гарпий - восседающих в эту ночь на кровлях наших домов. Любуясь молодой зеленью, словно в одночасье покрывшей ещё вчера безжизненно-унылые прошлогодние побеги кустарника, и вспыхивающей глубоким изумрудным сиянием в лучах фар проносящегося мимо авто, я понимал, что чудеса этой ночи не случайны - за ними кроется тайна неизмеримо древняя, бесконечно притягательная и опасная. Тайна весны.

Как всякий нормальный ребёнок, я, разумеется, не был равнодушен ко всему таинственному и чудесному, и тщательно выискивал таковое в попадавшихся мне книгах, оставляя без внимания и навевавшие скуку нравоучительные сентенции, и вызывавшие стойкое отвращение мелодраматические эффекты. Поэтому я был совершенно счастлив, открыв для себя Гоголя - "Страшная месть" и "Вий" были перечитаны мной вдоль и поперёк. А затем мне подвернулись новеллы Эдгара По, и тёмная мистика окончательно завладела моими грёзами. Наша семья, вполне типичная для советской эпохи, отнюдь не была религиозна, поэтому никаких сдерживающих мотивов, которые могли бы воспрепятствовать повышенному интересу к ведьмам, призракам, вампирам и разнообразным потусторонним чудищам, для меня не существовало. Я с затаённым восторгом путешествовал по сказочным мирам языческих мифов - от шумеров и Древнего Египта до почти современных народных поверий - коллекционируя восхитительные, причудливые и устрашающие образы, а также всё больше и больше убеждаясь в том, что человек способен не только воспринимать иную реальность, но и действовать в ней.

Между тем, в то время в стране, провозгласившей атеизм государственной идеологией, св. Писание не являлось распространённой литературой, я ознакомился с ним позже, чем, например, с "Мастером и Маргаритой" Булгакова. Конечно, роскошный поэтический слог Синодального перевода, отзывающийся множеством скрытых и явных цитат в шедеврах русской классической литературы, не мог не произвести на меня впечатления, я был покорён его величественной поступью. Но весь этот восторг отнюдь не распространялся на Яхве, бога Ветхого Завета, фигура которого вызывала у меня чувства противоречивые, но одинаково далёкие от религиозного почитания - саркастический смех и откровенное раздражение. Мне и впоследствии никогда не удавалось совместить в своём сознании Яхве с Богом-Отцом св. Троицы. Другое дело - Иисус Христос, он явно был из наших: "Не мир я принёс, но меч", "Я есмь звезда светлая и утренняя". За это поклонники Яхве и распяли Христа, а затем их идейные наследники, бесстыдно называющие себя христианами, разожгли костры инквизиции, пламя которых поглотило многих блистательных учёных средневековья и не поддающееся счёту количество ни в чём не повинных женщин, объявленных ведьмами, принимавшими участие в шабашах.
Итак, шабаш ведьм, описанный в "Фаусте" Гёте и, далеко не столь талантливо, но значительно подробнее - в трудах инквизиторов. Сочинения последних были подвергнуты подробному и весьма ироничному анализу в блестящей монографии В. А. Орлова "История сношений человека с дьяволом" (1904 г.). Судя по всему, отцы-инквизиторы обладали буйной, но несколько приземлённой фантазией. Понятно, что что воспалённое воображение небезупречного монаха охотно рисовало ему красочные картины сексуальных оргий, которым якобы предаются на шабаше ведьмы с инкубами. Абсолютно неудивительны грязные представления о так называемом непотребном лобзании, воздаваемом колдунами и ведьмами владыке шабаша, диаволу, пребывающему в образе козлища - мысль о подобном выражении подобострастия могла возникнуть только в среде целибатного духовенства, ведь не секрет, что противоестественные пороки никогда не оставляли в покое латинскую церковь, поражая даже некоторых "понтификов". В общем, у кого что болит... Что же касается обвинений в похищении и убийстве детей в ритуальных целях, то в данном случае ведьмам наверняка "навесили чужие дела", приписав им злодеяния титулованных маньяков наподобие знаменитого Жиля де Рэ. И, наконец, для оправдания чудовищных жестокостей аутодафе в глазах простонародья был задействован несокрушимый аргумент - разыграна еврейская карта: ночные сборища ведьм получили собственно название "шабаш" по аналогии с иудейским "шаббатом" (субботой).
Извращённая обрядность "черной мессы" зародилась, конечно, не в народном сознании, бесконечно далёком от любых теологических тонкостей - необходимо было очень хорошо разбираться в символическом значении каждой детали католического богослужения для того, чтобы грамотно вывернуть его наизнанку, так что авторов скандального ритуала "поклонения сатане" надлежит искать не среди "беднейших и косноязычнейших"(с) ворожей и знахарей, а опять-таки в кругу высокопоставленных прелатов латинской церкви, соблазнившихся каббалистической магией.
"Рекламных агентов", пропагандирующих иудейские лжеучения в средневековой Европе хватало. Образованные евреи тогда, как и сейчас, активно трудились на ниве информационных технологий и пиара - они выступали в роли переводчиков, советников, послов, нередко принимали крещение, которое, с точки зрения иудейских обычаев, их ни к чему не обязывало, зато обеспечивало быстрое продвижение по службе. Все они были люди верующие, но выполняли волю Яхве, а не Христа, поскольку христианство традиционно воспринималось ими как вредоносное заблуждение, в борьбе с которым хороши любые средства. Их деятельность стимулировала появление одержавших победу на севере Европы протестантских учений, явно отдающих предпочтение духу Ветхого Завета и расцвет оккультизма с отчётливым уклоном в каббалистику. Это была антихристианская и антинародная революция "сверху", поскольку именно феодальная и церковная элита прислушалась тогда к иудейскому шепоту, что через некоторое время обернулось для неё утратой власти, постепенно переходившей в руки ростовщиков и банкиров.

Никакого отношения к вышеописанным общественно-идеологическим сдвигам участники тайных собраний, происходивших на горных вершинах в первую майскую ночь, разумеется, не имели. К сожалению, века клеветы и преследований не прошли даром, и теперь мы можем только догадываться о том, что на самом деле, а не в больном воображении ополоумевших святош, происходило во время древнего праздника весны. Однако у нас есть все основания предположить - многотысячелетняя духовная практика арийских народов не только не сводилась к тупым непотребствам и осквернению христианских святынь, как хотелось бы того инквизиторам и их иудейским учителям, она вообще была свободна от любых проявлений фанатизма и скудоумия, представляя собой сложную, утонченную и закрытую для непосвящённых систему знания, включающую психосоматические практики, возможно, во многом сходные с таким более поздним явлением как тантрическая йога и даже православный исихазм. Нет, немногие избранные раз в году уединялись в горах не для того, чтобы опьяниться до скотского состояния и вкусить сомнительные радости свального греха - этим нехитрым удовольствиям регулярно и особо не таясь предавались в простоте душевной многие из их законопослушных современников. На вершине Лысой горы под покровом ночи решалась более интересная и сложная задача - посредством мистических ритуалов, воскресить суть которых теперь под силу разве что поэзии, естественная чувственность пробудившейся природы преображалась в тончайшее пламя творческой энергии, вступающей в непосредственное взаимодействие с огненными волокнами божественных эманаций, пронизывающих и создающих материальный мир, и если допустимо назвать такие ритуалы эротическими, то речь идёт о высоком эросе слияния духа и материи. Цель этих действий была проста - уловить и попытаться постичь изменения, происходящие в потустороннем, невидимом обычным взором мире для того, чтобы научиться учитывать их влияние на ход процессов, протекающих в здешней реальности.

Попробуем выяснить - каковы истоки ведовства? Ответ на этот вопрос содержится, как мне представляется, в этимологии русского слова "ведьма", самым замечательным образом сохранившего индоевропейский корень "вед", то есть знание. Веды, священные тексты индоариев, многие столетия передававшиеся в устной традиции, были записаны (без сомнения, фрагментарно) на санскрите в Древней Индии, где впоследствии подверглись истолкованию в духе зародившегося много позже брахманизма, однако люди Знания - ведуны и ведомы (ведьмы), представлявшие собой интеллектуальную элиту тогдашнего общества - рассеялись по широким просторам Евразии, заселённым арийскими племенами.
Людей Знания не следует путать с колдунами (заклинателями духов, от древнеславянского "коло" - магический круг), чародеями (гипнотизёрами) и волхвами (жрецами языческих культов), тем более нельзя подозревать их в связях с дьяволом, поскольку такой персонаж ведической традиции попросту неизвестен. Древнее Знание, очевидно, не являлось религией и было недоступно для профанов, его носители не афишировали свои способности и не стремились к власти над людьми - скорее всего, их образ жизни напоминал в общих чертах обычаи китайских даосов-отшельников. "Ведающие" хранили ключи от врат иной реальности, как правило, не вмешиваясь в ход текущих событий.
Так для чего понадобилась "князьям церкви" средневековой Европы вся эта "охота на ведьм", этот террор против собственного населения, масштабы которого поражают воображение? Неужели без подобных эксцессов, продолжавшихся на протяжении нескольких столетий проповедь евангельских истин не имела шанса на успех? Чем помешали тайные хранители древнеарийской традиции власть предержащим "христианского мира"? Полно, христианского ли?

Яхве, племенной бог Израиля, не просто не любил конкурентов - это было бы ещё понятно - он относился к ним со злобной, ревнивой и почти истеричной ненавистью, неприличной не только для божества, но и для человека. Складывается впечатление, что он конкурентов - боялся, как боится заговорщиков узурпатор трона, как боится разоблачения самозванец. Достаточно задуматься, почему это единственный во Вселенной и всемогущий по определению Создатель всего и вся не без ужасной обиды и в какой-то странной запальчивости выкрикивает фразу, над которой, как мы помним, хорошо постебался Тарантино в "Криминальном чтиве": "Совершу над ними мщение наказаниями яростными, и узнают тогда, что я - Господь"? Что ему все эти Ваалы и Астарты, которым вероломные людишки возносят "курения на высотах" - ведь они не существуют вне его воли? Или всё же существуют? Ай да Яхве!
Мошенника вывел на чистую воду Иисус Христос, Божественный Логос, провозгласивший свободу от национальных предрассудков, осудивший корыстолюбие и отвергший предложенные ему в качестве отступного "все царства мира". И, хотя грандиозный обман был раскрыт, эти царства остались во власти Яхве. Земные владыки Запада пренебрегли тайной инобытия, чтобы сохранить свою власть. Их выбор понятен, как понятна, полагаю, и логика дальнейшего развития западной цивилизации, из которой неумолимо следовали и мрачные застенки инквизиции, и засилье бесчестных торгашей, и потреблятство, и крах межличностных отношений, и грядущие ужасы диктатуры политкорректности. В то же время в силу ряда причин, рассказ о которых требует написания отдельной статьи, восточнохристианскому, Православному миру ценой крайнего напряжения духовных и материальных ресурсов до сего дня удавалось устоять в истине. Пусть эта истина сегодня кажется многим из нас чем-то крайне сомнительным, чем-то ничтожно малым по сравнению с ураганом бед, терзающих Русскую ойкумену последние двадцать лет - она существует. И пока мы не утратили связь с духом, у нас ещё есть шанс расслышать тающие в прозрачном воздухе весенней ночи отголоски древних мистерий и стереть грань между видимым и незримым с тем, чтобы навсегда изменить привычную нам реальность. Это оружие последнего часа, но время близится. Веды и Евангелия не противоречат друг другу, и нет зла кроме глупости.

В былые годы я не всегда мог усидеть дома в Вальпургиеву ночь, я поднимался на одну из окрестных гор - меня встречала тишина и лунное сияние, но на отдалённых возвышенностях виднелись огоньки костров, разведённых неизвестными, и переполнявшее мою душу чувство одиночества и отчаяния, столь привычное каждому скептику, вдруг сменялось восторгом сопричастности к тайне волшебной и волнующей близостью разгадки, которая всякий раз ускользает, оставляя нам в утешение и назидание нездешнюю мелодию созвучий высокой поэзии. Этого мне было вполне достаточно - бормоча себе под нос только что сочинённые строки, спокойный и почти счастливый, по тропинке, вьющейся среди обломков скал, я спускался в долину, над которой уже занималось утро Белтайна.

Литературный жанр: путешествие

scivarin — Sat, 14 Mar 2009 15:25:04 GMT

В последние несколько дней я занимался подготовкой к публикации в рубрике "Путешествия" обширного фрагмента своего эссе шестилетней давности ("Lingam in aeternum", 2003), содержащего достаточно подробное описание горной прогулки к легендарным карстовым пещерам горного массива Чатыр-Даг (Шатёр-гора), ну и самих этих пещер, разумеется. Планировалось всё это дело уже давно, ещё прошлой осенью мотнулся на Чатыр-Даг через Тисовое ущелье, нащёлкал там всякого. Красиво было - не то слово:

Надо сказать, Чатыр-Даг не был обойдён вниманием учёных и литераторов, о нём писали многие уважаемые мной люди, среди которых Паллас, Сумароков, Грибоедов, Мицкевич, Марков, Маяковский. Отнюдь не надеясь сравниться с великими предшественниками, я тем не менее решил попробовать рассказать об этом символе Горного Крыма на свой манер, ведь каждый бродяга знает - дорога подобна реке, она никогда не остаётся прежней, хотя течёт в том же русле. Итак, я отредактировал текст упомянутого эссе, в итоге получилась довольно пространная статья, которую для удобства чтения я разделил на две части:
Чатыр-Даг: Шатёр Вечности. Часть I. Гений места
Чатыр-Даг: Шатёр Вечности. Часть II. Сумрак подземелий

И вот о чём я подумал. Ещё со времён гомеровской "Одиссеи" путешествие, странствие, хождение в "землю незнаему" и долгое возвращение домой - нередко путём кружным и непредсказуемым - стало одним из основных мотивов мировой литературы. Об этом, в частности, в одном из своих эссе весьма убедительно говорил Борхес, а Джеймс Джойс, написав "Улисса", доказал, что путешествие может быть и не слишком далёким, и не очень продолжительным по времени, что ни в коей мере не отменяет ни его экзистенциальной сущности, ни его символического значения. Был ещё Тимоти Лири, кислотный пророк, утверждавший, что путешествовать можно и не выходя из комнаты и выдавший бессрочную визу в запредельное летописцам психоделических трипов. Что же касается отечественной традиции литературных путешествий, то Венедикт Ерофеев расширил её до пределов лирического эпоса и метафизического стёба. В общем, замечательный жанр.

Одно плохо - спокойные, вдумчивые и обстоятельные путевые заметки требуют изрядной выдержки и хладнокровия, немыслимого в наш век взбесившегося времени. Бессмысленно прожигая жизнь в казино иллюзорных надежд, купаясь в информационном потоке, подготовленном специально для нас мастерами по управлению подсознанием, мы слишком редко осознаём себя в этом мире, а значит неспособны взглянуть на него со стороны. За пустыми разговорами мы едва успеваем в нескольких торопливых, сверхэмоциональных строчках выкрикнуть проклятие или скороговоркой признаться в любви - где уж нам до блистательной рассудительности стиля Палласа или изощрённой детализации прозы Евгения Маркова. Литературное путешествие - это не репортаж, не журналистский отчёт. Это прежде всего поэзия непосредственных впечатлений, в которой преобладает субъективный взгляд наблюдателя, а зафиксированная им картина мира дополняется личными ассоциациями, индивидуальными переживаниями автора, его снами, фантазиями, случайными мыслями. Если от репортажа читатель ждёт максимально точной информации о том или ином событии, то преимущества очерка как жанра заключаются для него в уникальной возможности полного погружения в определённую социальную, лингвистическую, цивилизационную среду. Теперь это особенно актуально, учитывая то, что современная остросюжетная проза, ныне оттеснившая на задворки литературного процесса все прочие жанры, как огня бежит описательности, ограничиваясь примущественно глаголами и междометиями. В подобной ситуации литературное путешествие, очерк, эссе, даже запись в дневнике остаются, пожалуй, наиболее адекватным для восприятия завтрашнего читателя вариантом летописи наших дней, в которой, пусть и в преломлённом виде, мир запечатлён таким, каким мы его знали.

Из последних публикаций на нашем форуме в данном контексте хотелось бы выделить очень интересный поэтический очерк Поезд "Вильнюс - Москва", автором которого является Inok. Не лишённое некоторых стилистических изъянов (которые, впрочем, являются оборотной стороной главных достоинств текста - живого разговорного языка и обилия удачных интонационных находок), стихотворение тем не менее привлекает свежестью, незашоренностью взгляда, точностью подмеченных деталей, отлично сбалансированным соотношением иронии и лирики.

Мне стало ясно - тема путешествий, очерков, путевых заметок совершенно незаслуженно обойдена вниманием на форуме. Надеюсь, ситуацию сможет исправить новый раздел Готического клуба под названием Ойкумена. Это древнегреческое слово означает известный нам мир, нашу вселенную. Приглашаю участников форума поделиться впечатлениями о городах и странах...

Готика по-взрослому. Хроники мистической революции

scivarin — Fri, 23 Jan 2009 05:27:29 GMT

В середине зимы в Крым нередко на несколько дней возвращается лето – словно для того, чтобы вымолвить что-то недосказанное. Я просто обожаю субтропические зимние ночи и, признаюсь, рад тому, что над городом сегодня владычествует одна из них. Плюс пятнадцать – неплохо для января. Тёплый юго-западный ветер налетает несколькими могучими порывами, наполняя долину Салгира божественным дыханием далёкого моря, заснеженных высокогорий и ностальгическим ароматом прелой листвы заповедного леса. Луна восходит потаённо, скрываясь в перистых облаках, наполненных изнутри её сиянием. Я удобно устроился на уступе одной из скал, окаймляющих Неаполис, древнюю столицу скифов, и пристально смотрю вдаль сквозь узорчатую решётку терновника, сочтённого мною неплохим укрытием. Внизу переливается многоцветными огнями ночной Симферополь. Необычайно светло, даже для полнолуния – настолько, что я с лёгкостью мог бы читать книгу, которая никогда не будет написана. Но книга лежит в стороне, рядом с психотронной базукой и непочатой бутылкой пятилетней мадеры. Я не один. Мы ждём.

Пришло время всерьёз поговорить о концепции нашего проекта. Необходимо объяснить читателю, для чего мы смешиваем в миксере этого сайта столь несхожие ингредиенты - готику и геополитику, высокую поэзию и антиглобалистский стёб, исторические исследования и фрагменты безумной мозаики постиндустриальной современности, ночные прогулки среди романтических руин и экскурсии по закоулкам литературного андеграунда. Надо предупредить заранее – получившийся коктейль подают к столу хозяев мира метким броском, и когда он взрывается, ледяное пламя нашего гнева обжигает скользких упырей, сожравших будущее человечества. Это эстетический коктейль Молотова – шампанское мистической революции. Неродившееся поколение предъявляет свои права, яростная энергия невоплотившейся жизни сметает вооружённую до зубов охрану элитных резиденций. Великий Мастер издаёт сиплое шипение пронзённой гадины, и цвет Мировой Закулисы - толпа каббалистов, гламурных педиков и злобных старух, обсираясь и, роняя бриллиантовые запонки в изысканные яства, с воем устремляется к выходу. Но в дверях стоит ангел-партизан с духовным вариантом автомата Калашникова. «Куда же вы, веселье только начинается!»

Веселье начинается, и луна поднимается выше, её серебряные стрелы пронизывают ночное пространство и будят спящих – живых и мёртвых. Если луна сильная - а сегодня она сильна как никогда - её стрелы проникают в почву, достигают корней растений и наделяют деревья и кустарники медиумическими способностями. Корни неторопливо и бережно ощупывают метры культурного слоя, оставленного цивилизациями, сменявшими друг друга на этой земле, и обнаруживают следы растаявших как дым тысячелетий. Им попадаются обломки керамики, фундаменты древних дворцов и храмов, каменные плиты, поверхность которых сохранила странные надписи и гротескные барельефы, а также не потревоженные археологами и грабителями захоронения жрецов и воинов, почивающих в камерах склепов в окружении полуистлевшего оружия и магических амулетов. Корни чувствуют скрытую дрожь предметов, запомнивших тепло человеческой плоти, несущих печать человеческого разума и неуловимый отблеск человеческого духа. Этот неумерший трепет вместе с древесными соками поднимается вверх, влекомый магнетическим сиянием лунного диска, и вот уже искривлённые, обомшелые стволы старого боярышника и терновника, увитые омелой кроны искорёженных зимними бурями клёнов вспыхивают фосфоресцирующими огоньками, возвещающими явление призраков. Луна не оживит мёртвых, ибо на это способен один лишь всемогущий Бог, но в её власти сделать зримыми и осязаемыми тени людей, давно ушедших в глубины ночи. Эту работу и выполняет она сегодня, поскольку знает – мы, её дети, стоим на пороге решающего штурма и ожидаем подкреплений из далёкого прошлого. Сейчас решается судьба ойкумены, и камрады всех исторических эпох должны быть заодно.

Первыми к месту сбора прибывают скифы – им ближе всего, ведь отсюда рукой подать до склепов Неаполиса и Хабей, до золотых курганов предгорий. Воинственных бородатых всадников в остроконечных войлочных колпаках, готовых засыпать неприятеля градом отравленных ядом аконита трёхлопастных стрел, сопровождают царственные гиперборейские грифоны и неукротимые хищники Дикого Поля. Из каменного хаоса Шатёр-горы, из лабиринтов пещер, из подземных святилищ восстают и движутся к нам таврские пираты, предводительствуемые чудовищной Девой – мрачной богиней, играющей черепами и требующей кровавых жертвоприношений. От поросших камышом берегов Меотиды несётся вскачь конница сарматских амазонок, прекрасных как ночь и жестоких как время. Готы оставляют пиры в просторных чертогах Вальхаллы и спешат на поле новой брани, ибо корабль смерти Нагльфар уже стоит на рейде заветной гавани. Греческие гоплиты, римские легионеры, стратиоты Юстиниана, солдаты Суворова и многие другие – все, кто вписан в книгу этой земли, отправят к нам своих представителей. Я знаю – смерть давно примирила былых противников, и сегодня они забудут распри, объединённые ненавистью к общему врагу. У этого врага нет настоящего имени, есть только число, и это число человеческое. У него нет собственного лица, но там внизу, в городе он нагло ухмыляется прохожим идиотскими личинами зазывал с каждого рекламного щита – «Продам задёшево!»

Уже продал. Пошли под топор тенистые деревья памяти, дарившие нам прохладу жаркими летними днями и виноградные лозы надежды, приносившие гроздья, забродивший сок которых становился вином нашего веселья. Теперь враг без устали гонит человеческое стадо через бесплодные пустоши экономического кризиса к последнему берегу, где раскинул шатры величайший в истории невольничий рынок. Там всю толпу ожидает небольшой сюрприз от Гуманитарной Организации Всемирной Нации Антихриста. «Вы не понимаете правильно, это не есть клеймо раба, это есть гуманитарный прививка от бедность и экстремизм. Как, вы не хотеть прививка? Вы таки сдохнуть от голода в наш карантин для инфицированных. Следующий!..»

Не все спят этой ночью – иных тревожит луна, иным не дают покоя мысли, а кто-то смутно чувствует движение незримой призрачной волны, помрачающей скаредный рассудок, этот имплантант, внедрённый в стерилизованное сознание «члена общества» истинными хозяевами мира и позволяющий им полностью контролировать «разумную деятельность свободного человека». Не жрите водку, не глотайте снотворное, ребята, присоединяйтесь к нам, и мы вам кое-что объясним. Только, чур, не всё сразу. Начнём с того, что вы, скорее всего, находитесь в плену фундаментальных заблуждений и устойчивых комплексов, долго и тщательно культивировавшихся внешними силами, поэтому значительную часть ваших мировоззренческих установок, казавшихся незыблемыми, придётся отправить на помойку. Здесь нет вашей вины – никто не рассказал вам, что может быть иначе, но едва ли вы сочтёте возможным полагать себя жертвой. Внимание – преодолеваем барьер восприятия. Если вышесказанное кажется вам скучным, вздорным, обидным и, к тому же напоминает подозрительный бред тоталитарной секты – вы можете вернуться в демократическое стадо. Мы не покушаемся на вашу свободу и не поступаемся своей. Если вы возмущены, но вам интересно – пристегните ремни и слушайте дальше. То, что начинается ныне средства массовой лжи, путаясь в псевдоинтеллектуальных формулировках, назовут коллективным помешательством. Отчасти они будут правы – мы действительно собираемся помешать кое-кому окончательно завладеть биосферой. Мы намерены противопоставить новое описание мира его исчислению в денежном эквиваленте. На самом деле происходящее можно назвать революцией мистиков. Это война Слова против Числа.

Присоединяйтесь к нам, и вы вместе с нами увидите, как грозная ночь парит над городом, как редеют автомобильные потоки на его улицах, как гаснут окна многоэтажек (завтра тяжёлый день, столько мороки – блядь, как ты не понимаешь, я выпил не для удовольствия, а ради дела! кстати, ты оплатила счета?) и погружаются в тяжёлый мрак особняки господ начальников, укрывшиеся за высокими стенами, напоминающими крепостные (да, да – неспокойное время, дежурный охранник второй раз заваривает чай, периметр под контролем, шеф в своём кабинете глотает дорогой коньяк без всякого кайфа, завтрашняя сауна с проститутками отложена на неопределённое время), как тусуются подростки у входа в ночной клуб, жадно мигающий многоцветными огнями непотребства (не, баклан, пиво не катит – прикинь, вчера она дала ему за две кислотных марки). Вы станете свидетелями того, как люди с головой окунаются в сон как в омут, утомлённые сделанными за день ошибками – ведь завтра большинство из них будет ближе к смерти, чем было вчера.

Взгляните, засыпая, они покидают свои тела и отправляются на прогулку. Не говорите, что не знали этого раньше, иначе наши ребята вас попросту засмеют - какой-нибудь отмороженный браток обязательно скажет: «Нельзя игнорировать объективную реальность, поддаваясь суггестивному воздействию средств массовой информации, какими бы они ни были злоебучими». Так что лучше смотрите туда, вниз – и верьте своим глазам. Вот тела засыпают, и на улицах, на крышах, в воздухе появляются люди – иные из них спокойно шествуют по своим делам, иные передвигаются медленно и мучительно, скованные веригами необоримых комплексов, иные робко озираются, напуганные необычностью мира, в котором кайф нельзя купить за деньги, иные прячутся в тени и мастурбируют, пристально разглядывая прохожих… Да, многие – увы, слишком многие не наслаждаются свободой передвижения в нашей вселенной, их, словно собак, на коротком поводке выгуливают бесы. Лишь некоторые камрады элегантно выскальзывают из форточек и парят над городскими проспектами, хохоча и прикалываясь. Ну, это наши люди. Остальных мы намерены атаковать немедленно и безжалостно, поскольку времени на уговоры и увещевания у нас просто нет.

Нет времени объяснять тем, кто не понял – у нас уже вообще ни на что нет времени. Грязная игра, затеянная могущественными кланами фанатиков стяжательства, вступила в решающую стадию – благодаря интенсивному развитию информационных технологий их давняя мечта о тотальном порабощении человечества оказалась близка к воплощению. Дух Тяжести не способен изобретать, его сущность противоположна Творчеству, зато он способен использовать любое изобретение человеческого разума в своих целях, причём с максимальной эффективностью. Используя высокие технологии, бесы научились одновременно овладевать подсознанием миллионов людей. Это не преувеличение, не фантастика – вы всё это видели сами, остаётся лишь осознать. Толпы одержимых отплясывали на киевском майдане промозглой осенью 2004 года, выполняя волю закулисных интриганов. Да разве только там… Мы знаем, как бороться с информационной нечистью, знаем, что можно противопоставить сладкому шёпоту хозяев мира, но… Мы не успеем объяснить ситуацию людям, которые спят сейчас там, внизу, в городе. Там, вдали, во всех городах мира. У нас остаётся единственный шанс – путь напрямик. Существует способ наиболее полного и непосредственного информационного воздействия – очень быстрый, очень эффективный и очень опасный. Мы должны войти в их сны.

Я откупориваю бутылку мадеры, делаю глоток прямо из горлышка и, не глядя, передаю бутылку назад – её бережно принимают. Город внизу спит - пришло время действовать. Мы атакуем. Вздрогнет запоздалый прохожий, старый пьяница, и пробормочет изумлённое ругательство, ибо его воспалённому взору откроется нечто доселе невиданное. Нет худа без добра – он решит, что допился до чёртиков и не побежит опохмеляться поутру. В городе одновременно проснутся и тихо подойдут к окнам два ребёнка – мальчик в многоэтажке на правом берегу и девочка в доме на левобережном утёсе. Каждый из них осторожно раздвинет шторы и увидит, как на город опускаются сны, вспыхивающие чёрным бархатом непроглядной тьмы и отливающие сказочным перламутром минувших зорь. Перед ними пронесутся всадники – витязи и валькирии, проковыляют немыслимые чудовища, важно прошествуют жрецы допотопных культов в своих эффектных одеяниях. И всё это призрачное воинство вступит в яростное сражение с невидимым, лишённым образа, но, очевидно, опасным врагом.

Это действительно так, бесы никогда не были лёгким противником. Если наше оружие – творческое воображение, то их – небытие и забвение, поражающая сила коих, думаю, общеизвестна. Мы не можем уничтожить бесов, но в наших силах изгнать их, в то время как мы, призраки – смертны, хотя и долговечны, мы живы пока о нас помнят, пока нас способны видеть. Забвение смертельно для нас, поэтому мы постараемся о себе напомнить.

Мы принимаем решение пощупать сновидения одного ползучего гада, государственного чиновника высокого ранга – коррупционера, бандита и предателя. Интересно ведь, что может видеть во сне такой политик, продающий свою страну заокеанским барыгам и ненавидимый собственным народом. А вот что. Мнится ему, что этой ночью он едет на роскошном внедорожнике по горной ялтинской трассе. Утром у него срочная деловая встреча (так он сказал жене, на самом деле в одной из южнобережных резиденций его поджидает специально приглашённый за хорошие деньги опытный любовник-содомит). В салоне тепло, сиденья обтянуты крокодиловой кожей (на самом деле – человеческой), немного коньяку (кто сказал, что за рулём нельзя пить?), немного музыки – негромко. Он чувствует себя комфортно, и в предвкушении свидания анус закоренелого педераста сладострастно сжимается. Вдруг – что за ерунда! – впереди поперёк трассы завал из нескольких молодых деревьев. Ему удаётся резко затормозить. Мгновение тишины. Прошибает пот. Он где-то слышал, что подобные вещи происходили на этой трассе во время войны – здесь действовали партизаны. Но сейчас… Вокруг мрачный буковый лес, вдали луна серебрит скалы Ангарского пика. Ещё мгновение – и внедорожник окружают небритые мужики в ватниках, каждый из них без всякого почтения тычет в стекло иномарки дулом «калаша»: «Выходи из машины!» Это, понятно, мы с ребятами решили приколоть мудака – негоже ему так расслабляться. Он опускает стекло: «Братки, вы чьи?» Видно ещё на что-то надеется, принял нас за бандитов и думает, что удастся договориться. Придётся его разочаровать: «Мы – крымские партизаны. А ты – представитель оккупационного режима. Мы будем судить тебя как предателя Родины и врага народа. У партизанского трибунала к тебе есть несколько вопросов». Вот теперь очко у него сыграло на минус, сладкая ебля на южнобережной вилле унеслась в дали несбыточные… Ёрзает, мямлит: «Позвольте, господа!.. Как же…» Я обрываю его лепет, произнося отчётливо и веско: «Я господ ебу в рот. Выходи, падла!» Он просыпается, обделавшись, а мы хохочем – неплохая работа. Теперь оприходованного урода покинет былая самоуверенность. Направлявшим его деятельность бесам нанесён серьёзный удар, а без их поддержки он – ничто.

Этой ночью мы должны посетить, по крайней мере, ещё одного пациента – на сей раз речь идёт о человеке, который мог бы стать нашим соратником. Это перспективный молодой учёный, область его исследований – информационные технологии – представляет для нас немалый интерес. Конечно, не только для нас - враг уже обратил внимание на ряд его блестящих, сбывшихся с потрясающей точностью прогнозов, касающихся специфического эффекта, произведённых теми или иными медиа-проектами на разные социальные группы населения. Некоторые известные фонды уже выделили ему гранты для продолжения изысканий, ему уже дали понять, что он может войти в состав пресловутого «золотого миллиарда», но договор с небытием ещё не подписан – у нас есть шанс. Впрочем, бесы полагают учёного своей законной добычей и стерегут его особенно зорко – на подступах к его дому мы сталкиваемся с глубоко эшелонированной обороной противника. Нам приходится преодолевать гибельные для призраков минные заграждения ложного рационализма – образы некоторых из нас, колоритные до неправдоподобия, бледнеют и гаснут подобно изображению на выключенном мониторе. Неужели напрасно я предупреждал о том, что любой, даже самый эксцентричный гротеск непременно должен быть наделён легко опознаваемыми реальными чертами, которые сделают его стилистически неуязвимым? Я и сам оказываюсь в неприятной ситуации – меня накрывает взрывной волной надменного сарказма и, одновременно, проникновенной жалости. Это похоже на некий голос разума – чужого разума – укоряющего меня в том, что я, в сущности, являюсь эгоцентричным параноиком, возомнившим себя неизвестно кем и не желающим прислушаться к ясным и логичным доводам истинных благодетелей человечества, кротко желающих, в том числе и мне, своему противнику, только добра. «Ты не тем занят, совсем не тем, ты мог бы добиться в жизни гораздо большего» - словно шепчет мне кто-то отвратительно участливый. На новичков этот тип психооружия действует безотказно, но в данном случае мой искренний смех быстро заставляет советчика-доброхота заткнуться. Мы несём потери, но преодолеваем заграждения. Последнее препятствие на пути к спящему – незримая стена, воздвигнутая транквилизаторами. Похоже, парень решил хорошо выспаться. Без психотронной базуки не обойтись. Я устанавливаю частоту колебаний на уровне чуть выше допустимого. Серое феназепамовое забытье рассекает яркий и тревожный луч антиутопии.

Исследователь попадает в мир, опалённый глобальной катастрофой, во время которой ему чудом удалось спасти свою семью. Теперь они ютятся в самостоятельно построенной хижине на границе бескрайних болот, лежащих под низким радужно-лиловым небом, которое непрестанно озаряется сполохами зарниц. Часто идёт дождь. Здесь хорошее место для охоты. Монотонный пейзаж болот разнообразят островки, поросшие исполинскими деревьями-мутантами, а неторопливое течение жизни – стычки с опасными тварями, населяющими болота и подчас вылазки в разрушенный город. В городе ещё можно обнаружить те или иные полезные артефакты погибшей цивилизации – инструменты, посуду, одежду, иногда даже лекарства или боеприпасы – да мало ли что… Однако в городских руинах свирепствуют шайки уцелевших выродков, пробавляющихся охотой друг на друга и каннибализмом, поэтому совершать подобные рейды в одиночку – сущее безумие. Прекрасный новый мир не знает средств массовой информации, и нашему учёному приходится устанавливать нормальные контакты с живыми людьми – соседями по небольшому посёлку. Нет, это совсем не интеллектуалы, но многие из них оказались отличными ребятами – на них можно положиться во время охоты на болотного вепря или нападения городской нечисти, а ещё некоторые из них помнят наизусть стихи из прошлой жизни, и даже иногда читают их вслух, глядя на безумную палитру заката, употребив предварительно несколько семян радиоактивного лотоса, вызывающих глубокое и радостное опьянение. Исследователю неловко вспоминать те времена, когда он мечтал о новом автомобиле или академических почестях – у него подрастают дети, и он уже уверен, что сможет объяснить им некоторые способы выживания в мире, в котором нет масс-медиа. Что ж, он запомнит этот сон. Мы подарили ему настоящее путешествие, а дальше – пусть решает. Пусть выберет то, что ему больше по душе – спать или самому быть сном…

Занимается утро, погода резко меняется – заметно холодает, это борей окатывает город арктической ясностью. Нестерпимо сияет денница, пока не заволакивают её пушистые снежные тучи. Сражение закончено, его результаты противоречивы и двусмысленны – на некоторых участках мы одержали победу, на некоторых потерпели поражение. Иные фантомы из наших погибли, поглощённые забвением, иные исполнились ещё большей силы и убедительности. Война не закончена, и мы вернёмся, чтобы напомнить о себе. Так будет, пока не закончится время. Это знают мальчик у западного окна и девочка у восточного. Поэтому они улыбаются, глядя на то, как в таинственном сумраке зимнего утра на набережную Салгира с её изогнутыми мостиками и вавилонскими ивами, на крыши зданий и миниатюрные башенки, на каменные головы кариатид и химер медленно кружась в воздухе, опускаются крупные хлопья снега. Каждый из них прикрывает шторы и на цыпочках возвращается в постель. Они засыпают одновременно, и тогда мы растворяемся в начинающемся снегопаде, а мальчик с правого берега и девочка с левобережья видят один и тот же сон. Им снится город, только уже весной, только уже другой, совсем не такой как раньше. И весь лес человеческих снов от сотворения мира сплетается в их сне в одно великое дерево, укрывающее весь город своей кроной, словно огромным шатром и растущее

«среди улицы его, и по ту и по другую сторону реки» (Отк. 22, 2)

Премия Рунета, дедуктивный метод и киберпанк

scivarin — Wed, 19 Nov 2008 20:29:03 GMT

Скандал вокруг Премии Рунета предлагаю рассмотреть в двух дискурсах - фактологическом и социально-культурологическом.
Сначала - детективчег из жизни Рунета.
Позавчерашний день (17 ноября) принёс плохие новости - веб-сервис UcoZ, на основе технологий которого создан этот сайт, был исключён из списка так называемого Народного голосования Премии Рунета 2008,

поскольку он якобы нарушил одно из правил этого конкурса, а именно:
Запрещается в любой форме обязывать/вынуждать пользователей голосовать за проект-участник Народного голосования.
На самом деле никакого нарушения не было. За два дня до катастрофы, когда UcoZ уверенно занимал третье место в списке голосования и рвался вверх, угрожая лидерам гонки, администрация веб-сервиса приняла решение ежедневно начислять на аккаунт проголосовавшего пользователя 25 мегабайт дополнительного дискового пространства в качестве поощрения. Думаю, не найдётся взрослого человека, пребывающего в здравом уме и твёрдой памяти и не понимающего разницы между понятиями "обязывать/вынуждать" и "поощрять/стимулировать", более того - не способного проиллюстрировать таковую занимательными примерами из собственного опыта. "Дадим премию" сильно отличается от "урежем зарплату". Кнут не похож на пряник. Положим, люди, входящие в оргкомитет конкурса вольно истолковали правила - это ещё можно как-то понять, но как тогда объяснить подозрительный формализм, проявленный ими в дальнейшем? Ведь UcoZ был снят с дистанции совершенно неожиданно, что противоречит следующему положению правил:
В случае нарушения одного или нескольких правил Народного голосования на электронный адрес проекта-нарушителя Оргкомитетом Конкурса «Премия Рунета» будет отправлено уведомительное письмо с просьбой устранить выявленное нарушение в течение трех рабочих дней. Если нарушение не устраняется, проект исключается из списка участников Народного голосования.
Трёх дней с начала поощрительной акции не прошло, а администрация веб-сервиса заявила, что никакого уведомления не получала - и этому трудно не поверить. Третье, а в перспективе - второе место - не та позиция, которой можно рисковать, оставляя без внимания предупреждения. Позднее выяснилось - письмо с уведомлением всё-таки было отправлено, но почему-то на форму обратной связи (там очередь на четыре дня ), а не на регистрационный e-mail. Будь голосование действительно народным - открытым и прозрачным - предупреждение куда логичнее было бы разместить на официальном сайте Премии, что исключило бы все недоразумения и кривотолки. Так судья во время футбольного матча не звонит проштрафившемуся игроку по мобильнику, но на виду у всего стадиона показывает ему жёлтую карточку. Тем не менее, этого не произошло. Зато позавчера во второй половине дня UcoZ, набравший к этому времени не менее 231 тысячи голосов, исчез из списка голосования. Складывалось странное впечатление - похоже, организаторы конкурса вовсе не были в восторге от того, что в тройке лидеров народного голосования (напомню - третье место UcoZ отвоевал ещё до начала спорной акции с дополнительными мегабайтами) оказался креативный инновационный проект, опередивший почтенные поисковые системы и потеснивший тупые развлекательные ресурсы, онлайн-игры и Великий файлообменник.
Будучи активным участником голосования и трезво оценивая сложившуюся ситуацию, я заподозрил неладное и решил предпринять небольшое аналитическое расследование. Но враги не дремали - им удалось повредить высоковольтную линию, и несколько часов я провёл во тьме и первобытной тишине, а интернет подключился только утром. Ворвавшись в Сеть, я обнаружил UcoZ восстановленным в списке, увы - слишком дорогой ценой. За мнимые "провинности" он был лишён более чем 50 тысяч отданных за проект голосов, то есть 25% усилий сторонников UcoZ'а (в том числе и моих!) были нагло аннулированы. Теперь мы на восьмом месте. Не знаю кому как, а мне одного этого достаточно, чтобы возненавидеть грёбаных мудаков из оргкомитета Премии. Однако интерес к расследованию не пропал, напротив.

Итак, классический вопрос любой детективной истории - кому это выгодно? Находясь на третьем месте, UcoZ мог реально угрожать позициям проектов "Одноклассники" (1 место) и "Цитатник Рунета" (2 место), а также препятствовал вхождению в тройку лидеров проекта Mail.ru (4 место). Незадолго до того, как UcoZ ввёл злополучную акцию +25 Mb, "Одноклассники" и Mail.ru резко до неправдоподобия рванули вверх - на их весьма посещаемых сайтах появилась ссылка на Премию. Но после снятия UcoZ'а темпы роста упомянутых проектов заметно снизились, а ссылки исчезли. Задумайтесь - почему? Зачем в последнюю неделю голосования снимать ссылку, дающую отличный результат? Может быть, ссылки служили прикрытием накрутки? Утверждать не берусь, но уж очень похоже.
Уловив здесь некоторую закономерность, я уже без всякого удивления узнал, что Mail.ru - генеральный партнёр Премии Рунета, "Одноклассники" - главный интернет-партнёр, "Цитатник" - один из информационных партнёров, а UcoZ - никто, люди с улицы. Как и мы с вами. Полагаю, с "народным" голосованием всё понятно - проплаченный балаган. Финал предсказуем и отвратителен как сопли "Одноклассников". Жаль, что UcoZ не ушёл, хлопнув дверью. Ну, видно, так надо было.

Теперь постараюсь объяснить, почему я всё это рассказываю - ведь тематика моего сайта далека от обсуждения интернет-технологий. Дело в том, что в долгих попытках создания собственного виртуального литературно-философского проекта, посвящённого эстетике тёмного романтизма, я волей-неволей изучил немало сервисов, предоставляющих подобную возможность, но каждый из них в итоге вызывал у меня чувство смутного раздражения и неудовлетворённости. Идея ускользала. Она так и осталась бы нереализованной, если бы однажды я не набрёл на систему UcoZ, предоставляющую широчайшие возможности для реализации самых разнообразных творческих замыслов. Здесь даже не являясь веб-мастером в полном смысле этого слова вполне реально создать оригинальный сайт со своим дизайном и настройками, причём совершенно бесплатно, так что экспериментировать можно безбоязненно.
Все перечисленные преимущества весьма существенны для небольших некоммерческих сайтов, альтернативных по отношению к массовой культуре современного потреблятства. Нельзя исключить того, что в ближайшем будущем именно такие сайты - уютные камерные клубы по интересам, каждый со своей неповторимой, импонирующей определённому кругу посетителей атмосферой - станут олицетворением Интернета в глазах миллионов пользователей, изнурённых неизбывной попсой и навязчивой рекламой, которыми беспощадно атакуют их органы чувств медиа-гиганты. Многие искренние поклонники системы UcoZ, заворожённые её гибкостью и изяществом, высоко ценят данный веб-сервис, помимо прочего, за то, что он уже сегодня демонстрирует нам, какими будут интернет-технологии завтрашнего дня. Однако рискну предположить большее - появление подобной системы представляет собой отчётливый сигнал тех грандиозных перемен, которые назревают в тихом омуте отечественной Сети. Это предчувствие, которое сквозит в бесчисленных постах на форумах, мерцает на тысячах аватаров, вспыхивает миллионами баннеров - предчувствие информационной революции, которая сметёт древнюю ложь преступных кланов, управляющих миром и положит начало новой, осмысленной эре существования человечества. И даже если сказанное мною не более чем фантазия в стиле киберпанк, единственный достойный путь в наше нелёгкое время для человека, сохранившего остатки разума и гордости - бунт индивидуальности против оболванивающего глобализма, восстание творчества против косности. И это уже серьёзно.

Есть ли альтернатива этому пути? К сожалению, да. Её назойливо предлагают нам так называемые социальные сети, требующие рассказать о себе всё и сразу и подменяющие исподволь нормальное человеческое общение нездоровым любопытством к чужой личной жизни. Не обольщайтесь - это не безобидное развлечение. Это коллективное бессознательное, подглядывающее в вашу замочную скважину, это групповое изнасилование самых нежных иллюзий вашей юности, это идеальное средство тотального контроля всех - над всеми. Социальные сети уже раскинуты, но пока они приманивают, завлекают. Через несколько лет, когда подавляющее большинство обитателей Интернета проглотит наживку, они властно заявят свои права на души пользователей. Тогда будет поздно удивляться тому, что этим незнакомым страшным дядькам, подстерегающим вас на лестничной площадке, так много о вас известно.
Вспоминается классическая антиутопия Рэя Брэдбери "451 градус по Фаренгейту", написанная в пятидесятые годы прошлого века - там описывается мрачное общество грядущего, в котором любое свободное творческое самовыражение строго запрещено, книги, содержащие художественный вымысел, подлежат сожжению, а для утешения обывателей создан особый медиа-продукт, некие виртуальные Родственники. Брэдбери почти угадал название - у нас это называется "Одноклассники". Выходит, некоторые книги мы напрасно называли фантастикой, и сегодня Брэдбери плачет в обнимку с Оруэллом. Будущее, как всегда, оказалось совсем близко - у нас уже нет времени, но есть воля к сопротивлению и желание победить.
Вот такими представляются мне два наиболее вероятных, причём взаимоисключающих, направления развития Рунета. Вот за что - и против чего - голосуем мы сегодня.
Премия Рунета эффектно позиционирует себя как Национальная премия РФ за вклад в развитие российского сегмента сети Интернет. Запомним. Каким представляют себе этот вклад господа эксперты? Посмотрим. Ждать осталось совсем недолго - церемония вручения Премии состоится 25 ноября. А пока - вопреки всем проискам реакционно настроенных элементов - поддержим UcoZ:

Премия Рунета

Старое кладбище в Симферополе в свете готической эстетики

scivarin — Mon, 20 Oct 2008 22:44:11 GMT

На днях пробежался с фотоаппаратом по Старорусскому кладбищу, что расположено близ храма Всех Святых и занимает плоскую вершину невысокого холма, с одной стороны которого - шум и толчея Центрального рынка, зарево юпитеров и рёв трибун стадиона, а с другой - вечный покой вереницы окружённых высокими тополями прудов на маленькой речке Славянке, отражающих грозное величие неба. Целью прогулки являлся старинный склеп, построенный в готическом стиле, который мне непременно хотелось запечатлеть.

Дело в том, что некоторое время назад в местных теленовостях я услышал встревожившую меня информацию о деятельности аццких сотонистов, а точнее - несовершеннолетних дебилов, беспощадно уничтожающих кладбищенские памятники, иные из которых без всякого преувеличения представляют собой шедевры скульптуры и архитектуры малых форм. Возникло острое желание сохранить для истории то, что ещё возможно. Рейд был давно запланирован, но, понятное дело, постоянно откладывался по вполне уважительным причинам. И вот совершенно случайно я оказался неподалёку от кладбища, фотик был при мне, и я решил более не медлить с осуществлением задуманного. Правда, время поджимало - солнце уже клонилось к закату. Как станет ясно из дальнейшего, ночным кладбищем меня не запугать, но для съёмки мне нужен был свет - тревожный свет последних минут этого дня.
Старый погост встретил меня обычной кладбищенской тишиной. Небольшой изящный храм Всех Святых, радующий глаз изысканной простотой и сдержанным благородством пропорций, был частично скрыт "лесами" - идёт реставрация. По этой причине делать снимки не стал, решив наведаться позже и по центральной аллее направился непосредственно к склепу. Под ажурной сенью акаций как всегда выделялись тёмными сгустками мягкой хвои траурные туи, напоминающие смутные фигуры гигантов, согбенных под бременем лет, а сирень и жимолость разрослись ещё гуще, чем прежде, надёжно спрятав от нескромных взоров многие эффектные надгробия и уютные уголки старого кладбища с их неповторимым сентиментальным очарованием.
Может быть, это и к лучшему - проделки аццких сотонистов, увы, обращали на себя внимание, и начертание на стелах и обелисках перевёрнутой пентаграммы, а также сакраментальных трёх шестёрок было наиболее безобидной из них. Краску ещё можно отмыть, а вот разбитые и изувеченные статуи и барельефы восстановить уже не удастся. При этом напившиеся пивом мутанты, ни хрена не смыслящие в оккультизме и прочих тонких материях, поистине не ведают, что творят. Свернув с центральной аллеи в поисках одного из интересных памятников, я наткнулся на раскопанный и осквернённый подземный склеп. Хотел сделать снимок, но тут меня словно кто-то толкнул под руку. Я человек не слишком суеверный, но достаточно опытный для того, чтобы понять - меня попросили... Фотосессия явно не задавалась. Опустив фотоаппарат, я двинулся прочь, по пути размышляя о волне холодной ненависти, поднимавшейся из отверстия потревоженной могилы, и о том, что пассажиру, нарушившему мирный сон её обитателя, не стоит ждать особых подарков от жизни. Это не значит, что по кладбищу нельзя гулять, хоть и ночью - мёртвые, в принципе, благосклонны к живым. Гадить не надо.
Изрядно удивило отсутствие бомжей, обитавших здесь в прежние времена - видимо, сатанюги принесли их всех в жертву беспощадному молоху собственной глупости. Некогда в ночную пору старое кладбище мирно делили между собой бродяги, призраки и поэты, причём последние иногда даже посвящали своим невольным соседям стихи.

Готический склеп я застал в неплохом состоянии, что приятно меня удивило. Барельеф над входом, изображающий ангела, был подпорчен ублюдками другой исторической эпохи, а всё остальное пребывало в целости и сохранности. В самом склепе и вокруг него явно поддерживалась чистота - шприцов, презервативов и говна мною обнаружено не было. Зато бросались в глаза понадёрганные из заброшенных могил металлические кресты, аккуратно прислонённые к стенке склепа. Внутренние стены оказались тщательно испещрены рисунками и плохонькими стишками, тематика которых не оставляла никаких сомнений в том, что современные "готы" превратили склеп в некое подобие своего храма. Как используют "готы" в своих обрядах заржавевешие кресты - это не вполне понятно. Размахивают ими, что ли?
"Готов" с вандалами - сотонистами путать не следует (как популярны у нас, однако, древнегерманские племена! Мрачные перформансы тавроскифов ещё покруче будут, но о них подросткам никто не рассказал интересного). Если скороспелые приверженцы князя Тьмы при ближайшем рассмотрении оказываются, как правило, обыкновенными юными гопниками, то "готы" - подростки более интеллектуальные, не чуждые творчеству и отдающие щедрую дань некой ультраромантической эстетике, содержащей ядовитую квинтэссенцию тлетворных чар декаданса, средневековой мистики и "мировой скорби". Впрочем, "готы" менее продвинутые, а таковых, ясное дело, подавляющее большинство, не мудрствуя лукаво, вдохновляются голливудской хернёй про вампиров.
И лишь немногие понимают готику как высокий стиль, в основе которого - трагический взлёт человеческого духа, страшной ценой освободившегося из пошлых тенет повседневности и с изумлением наблюдающего - теперь со стороны - тысячеликое древнее зло, оставшееся пресмыкаться во прахе и гложущее в бессильной ярости известняк надгробия, ибо драгоценная добыча ускользнула от него. "Мир ловил меня и не поймал". Эти слова, которые Григорий Сковорода завещал начертать на своей могиле, выражают потаённую суть готического стиля. Не будет лишним вспомнить в данном контексте и строки Тютчева:

Как души смотрят с высоты
На ими брошенное тело

Конечно, драматический пафос готики целиком и полностью принадлежит христианской традиции, причудливо расцвеченной отголосками языческих верований и гротескными созданиями народной фантазии, восходящими порой к самым архаическим пластам мировой культуры. Именно от сюжетной и эмоциональной канвы евангельского повествования во многом отталкивается готическое искусство. Есть готика католическая - в Европе, и готика православная - в Крыму. Среди здешних готов (реальный этнос, не путать с нынешними подростками - "вампирами") уже в IV веке распространяется ортодоксальное христианство, а в самом конце этого или начале следующего, V столетия, будучи константинопольским патриархом, Иоанн Златоуст рукоположил в епископы Таврики гота Унилу. Интереснейшим воплощением эстетической идеи православной готики представляется своеобразная архитектура расположенных в Юго-Западном Крыму средневековых "пещерных" городов и монастырей с их внутрискальными храмами, фресками, плитовыми гробницами. Бурные волны океана истории поглотили большинство шедевров искусства, созданных таврическими готами на протяжении тысячелетия, но уцелевшего достаточно, чтобы утверждать - крымская готика имеет собственный неповторимый облик, заслуживающий отдельного обстоятельного разговора.

Пребывая в таких размышлениях, я тщательно заснял во всех интересных ракурсах святилище "готического" культа, наслаждаясь драматическим покоем и тревожным безмолвием этого небольшого сооружения, застывшего в окружении акаций, воздушные кроны которых были наполнены светом прощальных лучей заходящего солнца. Как тут было не вспомнить стихотворение Nenufar Под сенью акации

История симферопольских кладбищ полна удивительных сюжетов, достойных готических романов "тайн и ужасов". Оставляя в стороне тавроскифские некрополи Неаполиса и его округи, обратимся к новому времени. Старейшее христианское кладбище Симферополя, возникшее ещё до основания столицы Таврической губернии (1784 г.), находилось на высоком левом берегу Салгира у Феодосийского моста и действовало до второй половины XIX столетия. В 30-е годы прошлого века памятники кладбища были снесены, и вместо них появилась общественная баня, построенная прямо на костях. Мыться в этой бане было странно - в её обширных тёмных помещениях все предметы, казалось, немедленно покрывались неким странным налётом непонятного происхождения, а от стен исходил едва уловимый, но навязчивый и долго не выветривающийся даже после помывки запах плесени. Кроме того, в городе баня пользовалась дурной славой места нездоровой активности граждан нетрадиционной сексуальной ориентации, и действительно, у входа в это коммунальное заведение нередко можно было заметить застывших в тоскливом ожидании собратьев во грехе омерзительного вида педрил. Сейчас обветшавшее мрачное здание бани пошло под снос - на её месте решили возвести отель. Рабочие, приступившие к демонтажным работам, были шокированы - оказалось, баня была сложена из аккуратно подогнанных друг к другу могильных плит. Такой вот "храм чистоты". Гигиена и геенна здесь шли рука об руку.

Старый некрополь, о прогулке по которому я сегодня рассказываю, на самом деле был вторым по счёту, но его официальное название - Первое Симферопольское гражданское кладбище, хотя нынче кладбище чаще называют Старорусским. Городская управа выделила под него землю в ноябре 1852 года, а храм Всех Святых был сооружён в 1864 году. Между прочим, храм овеян преданиями. Неподалёку от него был погребён святитель Лука (Войно-Ясенецкий) (1877 - 1961), который известен не только как епископ, претерпевший гонения за веру, но и как профессор медицины, замечательный хирург, спасший немало жизней, а сверх того - как человек весьма остроумный. Рассказывают, что однажды неким облечённым властью атеистом Войно-Ясенецкому был задан провокационный вопрос: "Вот вы, образованный человек, медик, неоднократно разрезали человеческое тело, и что же - видели душу?". "Нет", - ответил учёный, - "Но я также неоднократно оперировал человеческий мозг - и ни разу не видел глупости". В марте 1996 года мощи святителя были перенесены в кафедральный Свято-Троицкий собор, где покоятся и ныне. А в октябре 1998 г. в храме Всех Святых на стекле киота, перед которым стояла икона Иисуса Христа, был замечен запечатлевшийся на нём нерукотворный образ, и официальной церковью это событие было признано чудом.
Лично я весьма далёк от религии в традиционном понимании этого слова, и терпеть не могу выражений вроде "положительная энергетика", но должен засвидетельствовать - на старом кладбище в окрестностях храма меня неизменно посещает особая ясность мысли и душевный подъём, нередко являющийся предвестием поэтического вдохновения.

Первое гражданское кладбище, впрочем, не было исключительно русским и православным - здесь были еврейский и караимский участки, здесь хоронили армян и немцев-лютеран. Кладбище функционировало более сотни лет, но уже в семидесятые годы прошлого века, в пору моего детства, оно выглядело заброшенным. В это время наша семья обитала в одной из квартир небольшого двухэтажного дома, двор которого непосредственно граничил с кладбищем, и ближайший уголок некрополя с вросшими в землю массивными надгробиями из чёрного мрамора, почти скрытыми буйной порослью айланта и гигантскими растениями болиголова стал для меня и моих сверстников местом беззаботных игр. А ребятам постарше старое кладбище дарило столь желанную и необходимую в юности возможность уединения, здесь они приобщались к ограниченным радостям, допущенным в нашей юдоли скорби - выпивали первый стакан портвейна, выкуривали первую сигарету и "косяк" травы, приобретали первый сексуальный опыт. В непогоду в склепах останавливались на ночлег бродяги, а иные гробницы давали приют стаям одичавших собак. Я вырос на этом кладбище, именно оно явилось для меня первой моделью мира - мира нищего, циничного и феерически красочного. А в возрасте десяти лет я узнал, что мир непостоянен - прилегающую к нашему двору часть погоста решили снести, прах погребённых - перезахоронить, и на освободившемся пространстве устроить стадион военной академии. Зарычали бульдозеры, очень быстро уничтожившие всё то, что мой глаз находил привычным, а разум полагал вечным. Мне было не по себе, я убегал из школы и подолгу бродил среди разрытых могил и эксгумированных останков, среди обломков полуистлевших гробов и сложенных горками черепов, представляя собой часть поистине апокалиптической картины, достойной исступлённой кисти средневекового мастера, одержимого видениями Страшного Суда. Так что готические мотивы в творчестве вашего покорного слуги проистекают не из изощрённых нюансов психики автора, а из его самых что ни на есть ярких и непосредственных детских впечатлений.
Миновало ещё десять лет моей жизни, и в составе безбашенной тусовки молодых нонконформистов и неоромантиков я вновь зачастил на уцелевший островок кладбища. Мы приходили сюда ночью, и нередко в сильно изменённом состоянии сознания, но вели себя прилично - читали стихи. И - кто знает? - может быть, нас слушали.
Мне никогда не забыть горьковатый металлический вкус ледяного вина, которое мы пили прямо из бутылки, передавая её по кругу и заворожённо созерцая нездешний лик небольшой надгробной статуи, окутанной лунным сиянием. Это изваяние представляло собой фигуру молодой женщины, печально склонившей голову и возлагающей венок на могильный камень. Её лицо было удивительно: экзальтированно-скорбные черты смягчала растерянная полуулыбка, обращённая, казалось, к какому-то давнему воспоминанию, настолько тёплому и радостному, что его внезапный свет на мгновение преодолел горечь утраты и позволил вспыхнуть безумной надежде на невозможное чудо.
Впоследствии этот не оценённый по достоинству маленький шедевр провинциальной русской скульптуры эпохи декаданса (начало XX века) был уничтожен неизвестным хамом, отколовшим и разбившим голову статуи. Зачем? - об этом мы можем только догадываться. На фото можно увидеть всё, что осталось от памятника на сегодняшний день.

Но я очень хорошо помню это лицо, эту улыбку, которая представляется мне ныне более загадочной, чем улыбка знаменитой Джоконды. Теперь она является мне не из тёмных глубин памяти, а из лучезарных пространств бесконечности, но пока не зовёт - только обещает. К сожалению, я не обладаю талантом художника, и не смогу дать ей новое воплощение. Всё, что мне остаётся, если я хочу продлить, пусть ненадолго, её существование - пытаться вновь и вновь рассказывать о ней моими бедными словами на скудеющем языке нашего предзакатного времени.